17 марта – память преподобного Герасима, иже на Иордане

Проповедь архимандрита Иосифа (Еременко)

Во имя Отца и Сына и Святого Духа!

Сегодня Православная Церковь празднует память преподобного Герасима Иорданского, великого подвижника-пустынника IV века. Часто на иконах его изображают вместе со львом. Однако не только отношением с диким хищником знаменит этот подвижник, но сегодня мы остановимся на этом, потому что любое событие в жизни святых важно и поучительно.

Как-то раз преподобный Герасим прогуливался по берегу Иордана, перед ним внезапно предстал огромный лев. Рыча от боли, хищник показывал свою распухшую лапу, в которую впилась заноза. Охваченный тем самым состраданием, какое испытывает Господь ко всем Своим созданиям, Герасим вынул занозу, промыл и перевязал рану, а затем отпустил зверя. Но лев, преисполненный благодарности, не пожелал оставить своего благодетеля. Он следовал за ним повсюду, словно примерный ученик, и, поборов природную свирепость, не ел ничего, кроме хлеба и овощей. Лев служил преподобному в течение пяти лет и умер на могиле преподобного Герасима.

Священное Предание хранит множество подобных случаев: преподобные Сергий Радонежский и Серафим Саровский дружили с медведями; в Х веке жил преподобный Лука, который кормил птиц, оберегал змей, защищал от охотников оленей, жил в ладу с ядовитыми гадами и простирал небывалую любовь на все Божии создания.

Подобное случается и в наше время…

Старец Исаак, из святого афонского монастыря Дионисиат, скончавшийся в 1932 году, когда нес послушание в монастырской пекарне, более двух лет дружил с огромной, длиной около полутора метров, песчаной гадюкой. Все это время они были неразлучны. Отец Исаак делал для змеи вкусное кушанье – кашицу из муки. Змея, в свою очередь, исполняла важное поручение «своего старца» – избавила пекарню от мышей. Временами змея забиралась на кровать монаха и, свернувшись калачиком, мирно дремала.

Когда старца перевели на другое послушание, гадюка уползла в горы…

Старец Феофилакт из святогорского скита святителя Василия Великого был святым образцом в сонме Небесных жителей скита. Однажды он вышел из своей каливы и заметил раненую косулю, у нее была сломана ножка. Он подошел к ней и заговорил, как с человеком: «Приляг, я перевяжу сломанную ногу, и тебе станет полегче».

Косуля послушалась и спокойно легла. Старец со всей своей любовью ко всякой твари и милосердным расположением сердца взял две тростинки и полоску ткани и перевязал сломанную ногу бедного животного, словно искусный врач-ортопед. Затем он сказал ей: «Иди теперь, хорошая моя, с благословением Пречистой, и возвращайся через 30-40 дней, чтобы я снял повязку».

И действительно, не прошел еще определенный старцем срок, как косуля пришла к его каливе! Он снял ортопедическую повязку. Животное было совершенно здорово…

Это случилось после Великой Отечественной войны с двумя монахинями, подвизавшимися в Абхазии.

Однажды оглушительный рев потряс скрытую ветвями вековых дубов келью на крутом склоне ущелья, где жили эти немолодые монахини. Монахиня Нина бросилась к окну, и тут же испуганно отпрянула от него. На маленькой полянке перед входом в келью сидела огромная медведица с поднятой вверх лапой. Она словно показывала ее сестрам, и, раскачиваясь всем телом, ревела каким-то плачущим голосом. К окну подошла схимонахиня Елена и заметила, что из распухшей лапы торчит большая занозистая щепка.

Видя, что у зверя слезы в глазах, мать Елена вышла из кельи… Она взяла огромную когтистую лапу и попробовала сначала, раскачивая занозу, вытянуть ее вверх. Медведица, совсем как человек, закряхтела от боли. Но заноза сидела крепко и не сдвинулась с места. Пришлось сделать надрез. Из-под кожи хлынул ручей гноя и почерневшей крови. Огромная заноза была похожа на гарпун с расходящимися в стороны зазубринами, которые крепко удерживали ее под кожей. Промыв рану чистой водой, монахиня, за неимением других средств, смочила тампон освященным маслом и длинным куском старой простыни примотала к больному месту.

«Ну, матушка, приходи теперь на перевязку», – старица бесстрашно погладила огромный медвежий лоб. И медведица, будто понимая человеческую речь, несколько раз качнула головой, словно благодарила за помощь. Держа на весу больную лапу и смешно подскакивая на трех ногах, она заковыляла вниз по склону и быстро скрылась в колючем кустарнике.

На следующее утро медведица пришла на перевязку.

Мать Елена сделала ей перевязку, а затем, вынув из кармана передника кусок хлеба, положила его на ладонь.

Пациентка осторожно, вытянув губы трубочкой, взяла с ладони угощение и долго с нескрываемым удовольствием жевала, оценивая неведомое доселе лакомство. Так повторялось несколько дней.

И вот, наконец, лапа исцелилась полностью, но медведица по-прежнему продолжала каждую неделю наведываться к монахиням. Она усаживалась посредине полянки у самой кельи и ожидала угощения. Случалось, что сестры забывали про гостью, и тогда Венера, подождав с полчаса, начинала нетерпеливо царапать толстую дубовую дверь до тех пор, пока о ней не вспоминали и не выносили хотя бы маленький кусочек чего-либо съестного. В результате, вся дверь кельи была покрыта глубокими царапинами от огромных когтей лесного зверя.

В послевоенные годы нередко приходилось сестрам голодать. В одно такое голодное утро медведица пришла и положила у ног монахини Елены восемь початков кукурузы. Столько поместилось в ее широкой пасти. Монахиня погрозила медведице пальцем: нехорошо, мол, красть кукурузу у людей.

Трудно сказать, как поняла медведица эти слова, но только на другой день она принесла вместо початков кукурузы… свеклу. А в следующий раз – ветку с яблоками. И ничего с ней нельзя было поделать. И тогда сестры вспомнили про ворона, который кормил в пустыне пророка Илию. «Видно так внушил ей Господь: помочь нам выжить в трудную минуту», – решили они, и успокоились…

Церковь бережно хранит эти случаи из жизни святых и подвижников благочестия не для того, чтобы позабавить, развлечь, удивить читателей и слушателей. Церковь предлагает нам очень серьезно и глубоко задуматься о себе, о своей жизни. И подумать, в частности, вот о чем.

Святые и подвижники легко находили общий язык с медведями, львами, крокодилами, змеями, и звери их понимали. Почему же иногда люди не понимают друг друга? Почему иногда дети не слушаются своих родителей? Неужели эти дети хуже крокодилов, не дотягивают в своем развитии до пресмыкающихся?

Конечно же, нет! Просто дети не чувствуют в своих родителях духовной силы, духовной власти, не чувствуют любви, а потому и не слушают их, не воспринимают их серьезно. Дело в том, что грех, страсти, живущие в сердце человека, делают человека духовно бессильным, ни на что доброе не способным, не способным любить. Люди перестают понимать друг друга, рушатся семьи, враждуют родители и дети…

Так было не всегда. Человек, сотворенный Богом, стал венцом творения, стал царем и повелителем животных. Первозданный человек находился в гармонии с самим собой и с окружающей природой. Все твари повиновались ему. «Ангелы трепетали, Херувимы и Серафимы не дерзали прямо взглянуть на Бога, тогда как Адам беседовал с Ним, как бы с другом» (святитель Иоанн Златоуст). Когда же первый человек согрешил, уклонившись от воли Божией, тогда прервалась его связь с Творцом, грех и смерть вошли в жизнь человека. Человек потерял свое главенствующее положение во вселенной, гармония отношений между людьми и животными разрушилась. С того трагического события вместе с человеком «вся тварь совокупно стенает и мучится доныне» (Рим. 8: 22), вся тварь стала опасна и враждебна по отношению к человеку.

Господь и Спаситель наш Иисус Христос для того и пришел в этот мир, чтобы вернуть человеку его царственное достоинство. Церковь Христова ведет человека к исправлению, учит его любви и добродетели, давая все возможности и благодатные силы для этого. И святые, очистившись от греховной скверны, обрели евангельскую любовь и высокую добродетель, которые любую свирепость превращают в кротость и покорность.

Когда мы обретем через покаяние и послушание Церкви такую евангельскую любовь, удаляясь от зла и творя добро, мы не просто станем лучше, но вся жизнь вокруг нас изменится: воцарятся понимание, мир и радость. Аминь.